Чёртов меч - Страница 6


К оглавлению

6

Глаза у ведьмы, впрочем, были вовсе не чёрные и не зелёные, как у отродья преисподней, а, скорее, голубенькие, как у котёнка. Оттого вид у неё был не чересчур страшный, если присмотреться поближе.

— Не бойтесь, правоверные! — осеняя себя защитным знаком Божьим, басил кузнец. — Ничего она не сделает, ежели, значит, пошлёшь её в бездну с верою, а потом прочтёшь «Да благослови мя»…

— Ох, бабоньки! — удивлённо заметила тётка Афнутия по прозвищу Балаболка. — Задницу-то она как себе обтянула! Вроде будто для соблазну — а чем там у ей соблазнять-то?

— Молодая ещё, — задумчиво сказал Дошка, известный ходок, физически не способный по доброте душевной сказать о бабе что-то дурное. — Она, видать, в ведьмы-то пошла, потому что такая страшненькая уродилась… Тяжело ж такой чувырлой жить…

— А вон там у ней что за штуковина? — с любопытством спросил отставной солдат Хернор. — На что ж она этакую дуру с собой волокёт? Не, мужики, не ведьма — тронутая.

И как-то это очень здраво прозвучало. Народ даже успокоился. Но кого-то из мальчишек постарше и потолковее всё же послали в деревенскую церквушку за Отцом Афалием. На всякий случай.


Аллочка смотрела на всю эту суету и поражалась.

Деревушка оказалась неухоженная и грязная: домишки различались по степени убогости от хатёнки, крытой свежей соломой до чего-то почерневшего и напоминающего старый сарай. Жители деревушки выглядели компанией бомжей-попрошаек, с той только разницей, что бомжи смотрятся ухоженнее и носят обувь. Из местных в сапогах были только двое: тот седой косматый старик, который на тракте хлестнул свою побитую молью клячу, и громадный детина, покрытый таким слоем копоти и въевшейся грязи, что Аллочка даже черты лица не могла толком разобрать, только глаза блестели. Прочие ходили босиком, разве ещё парочка — в лаптях, которые Аллочка не узнала.

Замученные тётки в тёмных длинных хламидах, замотанные по самые брови платками, как сектантки, казались все на одно лицо — старушечье. А тощая полуголая мелюзга очень подходила, чтобы водить её за ручку по вагонам метро, причитая: «Люди добрые, мы сами не местные…»

В общем, поселяне напоминали не дачников, как Аллочка думала раньше, а какой-то ужас. И несло от них нестерпимо: чесноком, застарелым потом и чем-то кислым.

К тому же они все лопотали на языке, который Аллочка совершенно не понимала.

— Слушай, — возмущённо сказала она мечу, — ты что, не сделал так, чтобы я знала их язык?! Это бракоделие какое-то!

— Да, — печально сознался меч. — Я тебе в голову влезть не могу. Ты — Избранная, я тебе мозги ковырять не смею. Но ты не огорчайся, я буду тебе переводить, пока не выучишь.

Аллочка, совершенно не имеющая способностей к языкам, знавшая по-английски только «мерси», «чао» и «окей», сокрушённо вздохнула.

— Ну давай, переводи…

— Вкратце, — сосредоточился меч. — Вон тот, на телеге — староста. Увидел Избранную, решил, что война с Тёмными Силами начинается. Поскакал предупреждать своих. Всех переполошил — а потом они сообразили, что ты оружие не обнажаешь и ничего не приказываешь, и успокоились.

— А им ты тоже переводить будешь? — спросила Аллочка.

— Нет, ты что! Буду я с обычными людьми лясы точить! Они вообще не должны знать, что я говорю, они меня не слышат, и думать забудь. Ничего, разберёшься.

В это время кузнец, покачивая головой, говорил:

— Сама с собой болтает — и ни словечка не понять… Никак на бесовском языке?

— Да нет, — добродушно сказал Дошка, думавший в это время, что с лица не воду пить, а грудь у дурочки ничего. — Так, сама не понимает, что говорит. Ума решилась.

— Бедная девка, — сочувственно кивнула пышная красавица Орса, великодушная к страшкам с высоты своего величия первой дамы на деревне. — Небось, замуж никто не брал, она и тронулась…

— Чего это они? — спросила Аллочка, отметив, что напряжённые взгляды вокруг сменились на более дружелюбные.

— Размякли, — сказал меч. — Поняли, что воевать пока не надо, успокоились. Любуются.

Тем временем Отец Афалий, сопровождаемый мальчишками, не по возрасту шустро семенил по тракту, подобрав полы балахончика, таща кропило и деревянный образок ангела-хранителя деревни. Отцу Афалию было неуютно — он боялся ведьм и никогда раньше их не видел.

Аллочка, увидав маленького круглого лысоватого человечка в белой холстине с капюшоном, с деревянными бусами на шее, с бутылочкой, кисточкой и статуэткой в руках, догадалась, что это служитель культа — он напомнил ей отца Фёдора из старого фильма «Двенадцать стульев».

— Проверять бежит, — констатировал меч. — Истинная ты Избранная или нет.

Аллочка заулыбалась и закивала, думая, что закон жанра, всё-таки, в том, чтобы сразу понимать речь местных жителей. Отец Афалий слегка опешил от её улыбки и махнул на неё святой водой, почти уверенный, что ведьма сейчас завопит и задымится.

— Не стирай, — сказал меч. — Нельзя — благословение.

Аллочка тронула пальчиком мокрое пятно и как-то машинально облизала пальчик. Вода как вода.

Отец Афалий впечатлился. Может, ведьма и не должна была немедленно сгореть от святой воды и молитвы, но вкушать её, как честная прихожанка, уж точно не смогла бы. Он вздохнул облегчённо. Меч тоже: у Аллочки оказалась полезная дурная привычка.

— Дурочка, — объяснил прихожанам Отец Афалий. — Юродивая во Господе — вон за плечами железяка, вроде вериг. Смотри-ка: видать, из знатной семьи — одежда какая… Небось спятила и из дому сбежала. Совсем сумасшедшая… Вы расходитесь, добрые люди, о безумной церковь позаботится…

6